ЦБ: USD 60.6229; EUR 62.5156; GBP 74.3176      18+          

 

Туристические визы   Поиск авиабилетов   Горящие туры и круизы   Автопрокат за границей   Бронирование отелей   Страховки для выезда за рубеж   Сим-карты для туристов
Работа за границей   Недвижимость   Лечение за рубежом   Эмиграция и иммиграция   Образование

Срочное оформление банковской карты в Беларуси, 15.000 р., надёжно.

Срочное оформление банковской карты в Киргизии, 40.000 р., надёжно и никаких санкций.

Срочное оформление банковской карты в Казахстане, 16.000 р., надёжно, есть VIP-оформление за 25.000 р.

Немецкие школьники – отличные пожарники

» Образование » 2 декабря 1998

   Свете ТАРАСОВОЙ 20 лет. Но школу она закончила только в прошлом году. Вернее, московскую школу она закончила ещё в 1995 году, после чего поехала учиться в немецкую гимназию. Летом этого года поступила в Европейскую школу бизнеса в Лондоне. И пока никуда не поехала — визу дали только в конце октября.

В Англию через Германию

   Я два года училась в Германии, чтобы поступить в университет в Англии, то есть чтобы получить диплом о среднем образовании, который в Англии признается. Наши школьные аттестаты там не принимаются, и после нашей средней школы нужно доучиваться еще два года. Можно было, конечно, поехать сразу в Англию, но я хотела еще как следует выучить немецкий язык. Это мне, правда, не очень удалось. В городе я теперь не потеряюсь, но языковой барьер так и не преодолела. Я, когда только приехала, по-немецки не говорила ни слова. И друзья мои, и немцы тоже, со мной как начали по-английски говорить, так до конца и говорили, даже когда я уже немецкий чуть-чуть выучила. А занятия проходили по-английски. Потому что нам преподавали по отдельной программе, «Международный бакалавр» называется, по ней в этой школе всего семь человек учились. Так я там по-английски все время и проговорила.

Условия

   В Германии я жила в интернате. В общем-то, было неплохо, но честно говоря, я себя даже дома свободнее чувствовала, чем там. Нас, например, каждый день просто запирали часов в десять вечера (только по субботам — в двенадцать). А после этого: хочешь в библиотеку пойти — проси ключ у воспитательницы, хочешь в компьютерный зал — то же самое. Там на каждом этаже свой воспитатель. Они же — учителя, а живут все в школе вместе с семьями. Куда ты пошел, серьезно, конечно, не проверяют, но если за чем-нибудь засекут, то ключ больше не получишь. Так что обманывать себе дороже. Со мной такое случалось. Один раз мы с друзьями решили уже после десяти вечера пива попить. Сидим, а тут появляется моя воспитательница.

— Занимаетесь?

— Занимаемся, — говорим.

   Ну, нас и лишили права брать ключ. Кого на две недели, кого на три, кого на неделю. В зависимости от того, кто в какой раз попадается и от того, какая у человека репутация. У меня была достаточно хорошая, потому что я там только занималась и ничего плохого не делала: не гуляла, правил не нарушала.

   Хотя иногда, конечно, срывалась, но не так, чтобы серьезно. Скажем, в бар мы ходили раз или два в месяц. Но развлекаться они не умеют. Я училась на юге Германии, в одной из самых дорогих и престижных школ. И дети там были соответствующие — из богатых семей, самый крутой контингент. Они на самом деле просто больные на голову, у них все развлечения — в бар сходить, напиться. Я с ними не общалась. Наша компания развлекались по-другому — посидеть, поговорить, пирожок испечь (этим в основном я занималась), блины всякие. Школьная еда в какой-то момент уже просто в рот не лезет.

   Пить можно было только что-нибудь не крепче пива, и то только по субботам и только в баре, Club House называется. А в комнате никакого пива иметь было нельзя. Все равно, конечно, все пили, и в общежитии тоже. Что было серьезно запрещено, так это всякие крепкие напитки: водка, текила.

   За год до того, как я приехала, еще разрешали курить в комнатах. А при мне у нас уже была курительная комната. Я каждый раз, как с директором курила, вспоминала свою школу, как мы на переменках на улице курили или в соседний подъезд бегали.

   Еще запрещено иметь свои деньги, кроме разве 50 марок, которые всем выдают раз в две недели, они входят в оплату интерната. Но это уже совсем глупо. Потому что если хочешь каких-нибудь конфет купить, печенья там, фруктов, шампунь, всякую мелочевку — 60-70 марок нет. А только школьной едой питаться нельзя. Еще из этих денег нужно за стиральную машину платить, за телефон.

Активность

   А учиться там хорошо. Очень много возможностей, но при этом никто над душой не стоит. Хочешь учись — хочешь не учись. Полная свобода, и все есть. Библиотека, компьютеры. Основная ставка делается на самообразование. Сами уроки заканчиваются не позже трех, потом свободен. Правда, не совсем: обязательно надо выбрать два вида спорта, а еще activity. Я сначала была волонтером-пожарником, потом принимала участие в environment — защите окружающей среды. Можно было с детьми из детдома, с престарелыми заниматься, но куда там без немецкого-то. Еnvironment тоже ничего, мы там настоящий пруд выкопали. Все заровняли, чтоб вода не уходила разными сортами глины выкладывали, ручей прокопали. Потом на этом пруду младшие классы практику проходили по биологии. Как заселяется водоем, создается экосистема и прочее.

   А в пожарниках мне не понравилось. У школы есть своя машина, которая выезжает на пожары, но там работают профессионалы. А я была ответственной за эвакуацию. У меня и ключи были от этажей, и общий список. По тревоге я должна была пройтись по всем этажам, в каждую комнату заглянуть, на кухню, во все туалеты. И всех вывести на площадку рядом со школой. Причем уложиться нужно в определенное время. Я сейчас уже не помню, то ли пять минут, то ли десять. Если не укладываешься, то через две ночи опять объявят учебную тревогу, через две — опять. А устраивают тревоги только по ночам, поэтому нужно быстро одеться хоть во что-нибудь. Тут уже неважно — зима или лето. Если кого-нибудь нет, то вся школа ждет, пока не найдут.

   У меня так один раз было. Две девочки потихоньку ушли в гости к мальчикам — в город. Я их, как дура, искала по всему зданию. А вся школа стояла и ждала. Утром они, естественно, нашлись, и влетело им, а не мне. Но я все равно только год проработала, а потом отказалась — хватит.

   При мне ни одного настоящего пожара и не было. А в этом году — я уже в Москве жила — случился один, а в школе никого из учащихся не было. Дело в том, что два раза в год старшая школа, последние два класса, устраивают праздник. В начале года тринадцатый двенадцатому — «Здраствуйте». А в конце — двенадцатый тринадцатому — «До свидания». Праздник устраивают ночью, уже после того, как всех запирают. Оба класса, девочки, мальчики, прыгают через окна и уходят в поля, в лес. И дата заранее не объявляется. Часов в десять кто-то заходит и говорит: никому не спать, идем гулять, — до такой вот степени. Причем я такого размаха никогда не видела. Тащат все: музыку, колонки громадные, столы, стулья. Площадку для танцев утрамбовывают. Преподаватели-то наверняка знают. Как не знают, если вся школа через окна вылезает?

   Так вот, в этом году они все ушли, а загорелся какой-то сарай на территории школы. Что-то там перегорело, и электричество отключилось во всем городке. Тревога сработала, а эвакуировать некого. Всех — ясное дело — оштрафовали.

Учёба

   В интернате вот что плохо: никак не приспособишься заниматься. Сначала я занималась в библиотеке. Но потом замучилась: забудешь тетрадку — бежать наверх, в комнату. По вечерам каждый раз отпрашиваться. И я на это плюнула — решила у себя в комнате заниматься. И тут тоже заниматься совершенно не дают: то один за тетрадкой зайдет, то другой — за яблоком. Приходится учиться по ночам. Иногда спишь по два-три часа или вообще не спишь — живешь на кофе и сигаретах. Даже привкус во рту специфический. А на уроке засыпаешь.

   Обидно было, что мы всего третий выпуск бакалавриата в этой школе. Потому что для немцев там образование великолепное, а для нас не очень. То есть преподаватели там все замечательные: профессора, доценты. Но преподавать-то они должны были по-английски, который они сами плохо знали, а кроме того, программа для них была новой, и они плохо понимали, чему нас нужно учить, а чему — нет.

   Мне один преподаватель писал характеристику для родителей. Он, когда лекцию читал, начинал говорить по-английски, а потом потихоньку переходил на немецкий, и тут уж я ничего не понимала. Ну, он и написал, мол, Света прилежная, работящая, но у нее с языком проблемы. Я думаю: сволочь такая, это у меня с немецким проблемы, а с английским у меня никаких проблем нет. А на следующий год он написал, что Света все так же прилежна, и с языком стало получше. А я просто к тому времени уже по-немецки стала чуть-чуть говорить. Хотя с английским на самом деле тоже не все ладно было. То есть, я конечно, говорила, но, например, из того, что мы проходили по биологии, некоторых слов даже по-русски не знала. Приходилось все зубрить. Вообще, экзамены нужно было сдавать только по семи обязательным предметам, оценки за которые в диплом идут. Про все дополнительные просто сертификаты выдаются.

   Я например, еще искусство взяла, просто так, для себя. Резала по камню, из глины лепила, с линолеумом работала, со стеклом. Там чем угодно можно было заниматься. Но у меня таланта рисовальщика нет, поэтому я так просто, для удовольствия всем этим занималась.

Экзамены

   В Англии документы подаешь не напрямую в университет, а через объединяющую все университеты ассоциацию (UCAS — University and College Admission Service). И в заявке можно указать до шести университетов, в которые хотел бы поступить. Я в прошлом году четыре указала, и в три меня приняли, но условно, потому что заявку надо было отсылать раньше, чем экзамены начались. И меня приняли с условием, что я наберу определенное количество баллов. А я информатику провалила. И вообще набрала гораздо меньше баллов, чем думала. Там за два года не дается ни одной контрольной, как у нас. И только в конце второго года сдаешь экзамены. И то, что ты на экзамене получишь, и есть твоя оценка. На экзамене нужно максимально собраться, а меня трясло. И хотя я все эти учебники зазубрила так, что ты мне назови страницу — я тебе скажу, что на ней написано, а на экзамене ни слова сказать не могла. И мне поставили три балла, а максимальная отметка — семь.

   Я с ними договорилась, что готовиться к пересдаче буду в Москве, а к ним приеду только экзамены сдать. Чтобы не повторять все предметы и не тратиться на проживание.

   И я вернулась домой. А тут решила информатикой больше не заниматься, а вместо нее взяла искусство на высшем уровне. Для того, чтобы предмет засчитали, нужно сделать 25 проектов. Написать книгу, вроде дневника: как тебе в голову пришла эта идея, что ты сделал для ее развития, чем все это закончилось. У меня уже штук 15 проектов было. Я нашла себе здесь преподавательницу и начала заниматься. Но уже не с камнем и глиной, а только с эстампами. В основном с линолеумом. Делала картинки Золотого кольца России, пробовала работать с цветом. А когда послала свои работы в Германию, преподаватель не поверил, что это я сделала. И началось... Я ему предлагала прислать характеристику от своей московской преподавательницы. Привезла в школу черновики. А он все равно: «не верю» говорит, и все тут. Потом, правда, приехала главный экзаменатор, женщина, которая меня еще по прошлому году помнила. Она мне поверила.

Лондон

   Я в этом году поступила в Европейскую школу бизнеса. И в прошлом году меня приняли туда же, но условно, и еще в два других вуза. Но мне в Европейской школе больше понравилась программа. Там, во-первых, на бакалавра учат четыре года, а обычно в Англии всюду три. А во-вторых, на третьем курсе — две стажировки по восемь недель. Первая в Америку, а вторая в Австрию или в Германию опять же. А четвертый год — диплом писать.

   Я там первого сентября должна была быть. Документы на визу подала в середине августа. А они все, по идее, посылаются в Лондон. Перед самым началом сентября позвонила в посольство. Сказали, пока ничего. Позвонила десятого сентября, мне сказали:

— Все нормально, ваши документы были посланы восьмого. Перезвоните дней через десять.

Я звоню, а мне говорят:

— Все замечательно, ваши документы были отосланы шестнадцатого.

Я начала возмущаться, но толку никакого:

— В компьютере стоит шестнадцатое — ничего не знаем.

Я пошла к консулу. Он говорит:

— А что вы волнуетесь? Поедете в следующем году.

Я говорю:

— Как так в следующем? Я не для того тринадцать лет пахала, чтобы еще год провести дома. Мне, может быть, надоело сидеть на шее у родителей. Вы понимаете, что мне уже двадцать лет, а я еще в институте не была.

   Но уже действительно не было никакого смысла ехать. Семестр в университете длится всего три месяца, а половину я уже пропустила. Когда в начале года все друг с другом не знакомы — это одно, а когда в середине — совсем другое. Ненавижу быть новенькой. Я позвонила в университет, объяснила ситуацию. Меня успокоили, сказали, что можно начать учебный год с января, и что место за мной. У меня подруга из Екатеринбурга в той же ситуации — не дали визу. Говорят, что у нас кризис, и нет никакой гарантии, что те деньги, которые у нас есть в банке сейчас, будут и завтра. Может, просто боятся, что студенты будут просить политического убежища.

   Теперь, слава богу, все в порядке: визу я все-таки получила.

Планы на будущее

   Я не знаю, что потом буду делать. Я раньше думала вернуться после университета в Россию и здесь заниматься производством. А теперь не знаю. Я только знаю, что хорошо, что я не в России учусь. Потому что туда, куда я бы поступала, все места заранее расписаны, и пришлось бы платить большие деньги: и чтобы поступить, и потом, во время учебы.

   А там я знаю, за что плачу, и с меня спрашивают. То есть, в конечном счете, и приятнее, и, думаю, дешевле получилось.

Записала Анна КРОНГАУЗ

Предыдущая статья:
Следующая статья:
К содержанию номера

Информация оказалась для вас полезной?
Поделитесь этой заметкой с друзьями:  

» Обратно к новостям »


Архив   Рубрики   Пульс   Редакция   Реклама   Вакансии [1]   Связаться с нами    Рейтинг@Mail.ru 
© «iностранец» 1993 – Распространяется бесплатно   |   Условия предоставления информации и ответственность

Учредитель: «Универсал Пресс»
Адрес учредителя: 115580 г. Москва, ул. Кустанайская, д. 6
Телефон редакции: +7 495 796-76-95
Главный редактор – И. Б. Вайс

Свидетельство о регистрации СМИ №01098 выдано Государственным комитетом Российской Федерации по печати (Роскомпечать).
Свидетельство о регистрации СМИ ПИ №77-18220 выдано Федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 30.08.2004 г.
Редакция не несёт ответственности за достоверность информации, содержащейся в рекламных объявлениях. Редакция не предоставляет справок по рекламе и рекламодателям.